Заметка Максима Любавина "Мы в ответе за них"

 

Максим Любавин,

член арктической экспедиции "Путями первопроходцев"

Максим Любавин

Мы в ответе за них. 

Сегодня обычный день, обычные дела, неразрывно связанные с ритмом большого города и набором стандартных повседневности. 
Я всего лишь следую заданной программе. Отгуливаю собак и пью кофе. Сажусь в авто, толкаюсь в пробке, рассеянно брожу по огромному магазину, толкаюсь у кассы, и опять авто…

Жизнь течет секундами, а затем и часами. Течет сквозь меня не оставляя ни малейшего следа, ни единой царапинки о которую способна зацепится память. 
Видимо от того, мой разум не воспринимает действительность и постоянно возвращает меня туда, где каждое прожитое мгновение казалось вечностью. Наплывает и просит выхода...
Я сажусь писать и пытаюсь следовать логическому продолжению, хронологии… Но что-то внутри меня сопротивляется и постоянно увлекает в сторону. Это что-то подкидывает памяти события абсолютно не связанные во времени, и ничего не могу с этим поделать. 
Потому я не буду писать о том, КАК мы прошли 125 км в абсолютном "молоке" и не прекращающимся ветре ,потратив на этот крайний переход 18 часов ...Это была обычная, многочасовая и, как тогда казалось, нудная работа. Нудная до такой степени, что порой начинало тошнить и голова шла кругом от потери ориентиров и хотя бы малейших привязок, за которые мог бы зацепиться разум..
И в то же время это были именно тот момент, момент присутствия в пустом и чистом, как Космос, пространстве, где сознание не забивается хламом ненужных посторонних раздражителей и аккумулирует только внутренние переживания.

Все больше задаю себе один и тот же вопрос- что больше всего удивило меня в этой экспедиции? Какие давно забытые двери подсознания приоткрыла Арктика?

 Скорее всего это чувство абсолютного одиночества. Чувство, мне, человеку городскому, не ведомое, а потому пугающее и леденящее гораздо сильнее нежели окружающий мороз. 
Каждый из нас, кто стоял на нарте, мог часами пребывать в бесконечном арктическом вакууме.

То единственное, что оставляло надежду считать себя не навсегда потерянным, были собаки. Они перестали быть абстрактными «братьями нашими меньшими». Они всецело стали «Нашими Братьями». 
Мы не просто одели на них шлейки, запрягли в нарты и погнали туда куда ветер дует. Мы доверили им свои жизни и конечный исход всего мероприятия. Они были теми, кто молча час за часом, день за днем, делал свою работу, вовсе не задумываясь о том, что осуществляет чью то заветную мечту. И этой мечте суждено было сбыться. Сбыться благодаря титаническому труду, который проделали маленькие собачьи лапки.

Человек может быть сильным, может быть волевым. Но в то же время, ему, человеку, присуще и слабость. И пусть эта слабость сиюминутна и кратковременна. Но она имеет место быть, поскольку нет среди нас суперменов. Мы обычные люди. Собакам упряжки душевная слабость неведома. Как бы трудно не было, они никогда не поднимут голос на каюра, а тем более не покажут зубы. Они молча стерпят любой эмоциональный всплеск, любое поведение человека примут как должное. Они не умеют хранить в себе обиды, и рады любому, пусть и незначительному проявлению теплых человеческих чувств. Их преданность и работоспособность поражает и порой, кажется, что у них два сердца. Трудно представит себе откуда, в столь маленьком пушистом комочке столько воли и сил.

 В тот самый значительный переход, когда собаки отработали 18 часов и прошли 125 км, когда мы, наконец остановились что бы дать им долгожданный отдых, было невыносимо тяжело смотреть в их усталые и доверчивые глаза.  Именно такие моменты позволяют понять, насколько мы доверяемся собакам, и в то же время какой груз ответственности ложится на наши плечи. 
Мы взяли 22 собаки. И у нас нет замены, нет помощи извне, нет права на ошибку и возможности в случае непредвиденных обстоятельств сняться с дистанции и все прекратить. 
У нас даже нет возможности отстегнуть уставшею или травмированную собаку и положить ее в нарту. Ибо мы не можем рисковать здоровьем тех, кто остался в упряжке. 
Единственный вариант- дойти от начала и до конца. Как бы тяжело это не было. Все что мы можем сделать для собак, полностью зависит только от нас самих. Мы обязаны вернуть их всех домой. Здоровыми и по возможности счастливыми…

За время экспедиции, в наших упряжках появилось две новых собаки. За всю свою собачью жизнь они не ведали что такое привязь, ошейник, шлейка и тем более упряжка. 
Они жили вольной жизнью и были обычными «двориками». 
Но так сложились обстоятельства, что в один прекрасный момент судьба их круто изменилась. И теперь, чтобы жить и выжить, они обязаны были не просто работать, а работать в уже слаженном механизме. В механизме собачей упряжки. Механизм этот не терпит и не прощает даже малейшей слабости.

 

Со стороны кажется, что упряжка идет своим размеренным ходом и ничего необычного не происходит. Но это далеко не так. Внутри нее выстраиваются свои отношения, и слабая собака становится детонатором, способным в один прекрасный момент взорвать всю стаю. И этот взрыв может привести к весьма плачевным последствиям. Стая моментально реагирует на слабака, если чувствует неопытность или усталость и невнимательность каюра, накидывается сразу - молча, безжалостно и мощно. 
Не допустить этого и заставить новую собаку работать наравне с другими диктуют сложившиеся обстоятельства - нам просто некуда деваться. Ни собаке, ни упряжке, ни каюру. Надо идти и надо работать. Другого варианта попросту не существует. 
И они работали. Поначалу со скрипом и непониманием происходящего, но в конечном счете постоянно преследующие нас ветра выдули из них всю бесшабашность, первоначальную игривость и нежелание подчинится воли упряжки. 
В конечном счете, мы обязаны стать единым организмом. И собаки и человек. Иначе нам не выжить...